В раскрутку Геннадия Андреевича можно вложить сейчас все деньги "Газпрома", и все-таки он не пройдет даже во второй тур. А все потому, что марксистское понимание истории - то, при котором во главу угла ставятся деньги и производственные отношения,- изжило себя еще в начале века. Зюгановы проигрывают не потому, что у них плохие советники или слишком опытные враги, а потому, что разминулись с эпохой. В этом и была главная ошибка Геннадия Андреевича: он не заметил, как поставили мат его королю.

    Эпоха Ельцина, в систему которого он был встроен, в царстве которого занимал нишу главного оппозиционера, за счет чего мог скрывать полное отсутствие личности, кончается. У фикуса отняли горшок, а землю отдали крестьянам. Зюганов уже не оппозиционер номер один, а больше он ни на что не способен. Надо поздравить более удачливых коллег и позаботиться о месте лектора в хорошем западном университете.

    Время его востребовало в 1993 году - оно же его и выкинуло шесть лет спустя.

    Чтобы подчеркнуть всевластие истории, вырвавшей товарища Зюганова из политического небытия, вспомним, с каким отрицательным балансом начинал он путь в большую политику.

    Родился в деревне Мымрино (пояснил потом журналистам, что мымрой прозывали жестокую местную помещицу, так что ненависть к угнетателям была у нашего героя, можно сказать, в крови). Фамилия крайне неблагозвучная, вызывающая в памяти ассоциации с буквой "зю", знаменитой позой радикулитника (журналистам опять-таки было объяснено, что есть такой сорт пшеницы - зюганка, на земле, стало быть, вырос человек). Внешность настолько неавантажная, что классическое описание Гришки Отрепьева из "Бориса Годунова" было бы слишком комплиментарным для Геннадия Андреевича. Набор добродетелей со школьных лет самый что ни на есть скучный, начетнический: с какой-то радости выучил наизусть не только "Евгения Онегина", но и "Кому на Руси жить хорошо". В школе брал усидчивостью. Сам принадлежит к роду сельских учителей (совокупный стаж, говорят, составляет лет четыреста). За все время своего мелькания на публике - а уж вниманием прессы Зюганов не обижен, кажинный день, бывало, имели мы счастье слышать его глуховатый, бочковой басок - не запомнился ни одним удачным словцом, ни одной изящной формулой. Ни тебе лозунга, ни даже грамматической ошибки, которая так пленительна на румяных устах Черномырдина.

    Диссертация по социальным проблемам развития мегаполиса (о качестве диссертации наглядно свидетельствует тот факт, что как раз о мегаполисах Геннадий Андреевич на публике ни разу не упомянул - в результате Лужкова критикует Кириенко, Владимира Яковлева - питерские либералы, а главный наш специалист по мегаполисам молчит в тряпочку).

    Даже боевых подвигов, которых столько было у других деятелей оппозиции - от Ильи Константинова до Александра Руцкого, не сыщется, под какою лупой ни рассматривай биографию красного вождя.

    И какой это вождь, если по части ораторских способностей его забивает Анпилов, по части радикализма - Стерлигов и Макашов, по части самоуверенности - Лужков, по части финансов - Жириновский?

    Зюганов так и не понял, что своим возвышением он обязан исключительно обстоятельствам, сложившимся для него на редкость благоприятно.

    Зюганов, в доперестроечные времена заурядный секретарь Орловского обкома, возник на горизонте страны осенью 1993 года, когда оппозиция была фактически разгромлена. Признанный вождь этой оппозиции Александр Руцкой, присвоивший себе с благословения разогнанных депутатов президентские полномочия, оказался в Лефортове. Геннадий Андреевич расправы счастливо избежал.

    Он вообще поразительно умеет оказаться в нужное время в нужном месте. Путч 1991 года тихо пересидел в Кисловодске. После знаменитого ельцинского указа 1400 от 21 сентября 1993 года Зюганов сидел в Белом доме, но, как только там стали раздавать винтовки, а Ельцин пригрозил адекватными мерами, осажденное здание покинул. 3 октября его не было ни среди депутатов, ни в Останкине.

    И тут начинает проявляться своеобразная природа нашей новой коммунистической партии, той самой КПРФ, председателем которой Геннадий Андреевич стал лишь на третьем ее съезде. Конечно, лозунги лозунгами и борцы борцами, но для функционирования нужны функционеры. Ни пассионариям вроде Анпилова, ни параноикам вроде Проханова ничто в руководстве не светило - они довольствовались нишами соратников или идеологов.

    Зюганов, орловский функционер, один сочетал относительную молодость с достаточно цивилизованным имиджем, восхищал отсутствием крайностей, имел опыт аппаратной работы, обладал чисто аппаратным же умением много говорить, не говоря ничего... и этот басок, басок! солидная уверенность основательного человека! Зюганов решительно оттеснил всех ярких деятелей оппозиции, предложив партии, по сути, новую платформу - из радикально-марксистской он сделал приемлемую для властей социал-демократическую.

    Тут и была первая ошибка. Зюганов, безусловно, вписывается в имидж социал-демократа, если понимать под социал-демократией шведскую ее разновидность. Там - не в высших, конечно, эшелонах власти, а где-нибудь в префектуре заштатного городка - Геннадий Андреевич очень бы пригодился. Но для лидера оппозиционной партии социал-демократия не катит. Тем самым Зюганов сразу сузил свой электорат, отвратив от себя значительное число радикалов вроде Юрия Власова.

    Более того, главным для него было любой ценой сохранить легальность, избежать запрета. Незаметно он стал играть в игру, которую навязал ему Ельцин: президенту был крайне выгоден именно такой оппозиционер - типа Зюганова или Селезнева. Глупостей не натворят, но электорат запугают.

    Отсюда и проистекает объяснение всех дальнейших ошибок Зюганова, которые являлись частью строго продуманной тактики. Целью этой тактики было создать системную оппозицию, то есть встроиться в систему власти и эту систему устраивать. Разумеется, подобная тактика позволила Зюганову и его вполне бездарной фракции безбедно просуществовать шесть лет. Но именно она обрекла коммунистов на уход с политической арены в нынешнем году.

    Подсознательной, а может быть, и вполне сознательной целью Зюганова было ни в коем случае не победить. В случае победы он просто не знал бы, что делать. Власть требует решительных действий, а программы таких действий у Зюганова нет. На большую кровь он не решился бы - исключительно в силу предательской тонкости кишки. В нынешних условиях конфронтация с Западом означала бы всероссийскую Югославию, но у нас Милошевича долго терпеть не стали бы: кой-какой класс технократов все-таки нарос. Короче, задача Зюганова была играть в оппозицию и не заигрываться.

    В 1996 году Александр Невзоров изумлялся: как это можно было проиграть ТАКИЕ выборы? Да еще идя на них с ТАКИМ преимуществом? Если очень хочется - все можно.

    Исходя из этого, половину ошибок Зюганова, если не все вообще его тактические просчеты, можно объявить удачами. Перечислим эти подножки самому себе.

    1. Полная невыстроенность концепции новой России.

    Заведомо безнадежная попытка подобрать под крыло все оппозиционные силы без учета деления на белых и красных. Стремление совместить коммунизм с христианством, интернационализм - с национализмом, аппаратчиков и партийных бонз - с бедствующим народом, молодых фашиствующих радикалов - с ветеранами.

    Главной конструктивной идеей такого месива могла бы быть только расправа, но победители очень быстро начали бы расправляться друг с другом. Наконец, пассионарии с социал-демократами в одной лодке не сидят, даже находясь в оппозиции.

    Раскол в партии стал очевиден уже в 1996 году, в канун выборов. Сегодня все симпатии региональных радикалов и зюгановских идеологов перетянул на себя Виктор Илюхин - человек, грамотно имитирующий манию преследования, везде видящий заговоры и в социал-демократию не играющий.

    2. Полная неспособность организовать работу на местах.

    Электорат Зюганова с 1996 года сузился, невзирая на все ухудшения жизни.

    3. Неспособность выработать единую линию в отношениях с властью.

    Зюганов то шел на диалог, то обзывал Ельцина алкоголиком. Половинчатость зюгановской тактики проявилась уже в апреле 1994 года, когда после думской амнистии путчистам-2 подписывался компромиссный договор об общественном согласии. Зюганов на подписание пришел, но подписывать не стал. Зачем ходил, спрашивается?

    За все время, что Зюганов возглавлял КПРФ, не состоялось НИ ОДНОЙ всероссийской политической стачки. Это при такой-то жизни и при такой-то власти! Даже шахтеры, бастуя, открещивались от примазывающихся коммунистов. Между тем вывести людей на улицы и устроить что-то потрясающее по массовости протеста Зюганов грозил почти ежемесячно.

    4. Неумение выстроить отношения с крупными политическими силами.

    Блок Зюганова и Лужкова был почти решенным делом, но все сорвали хитрые евреи во главе с Гусинским. НТВ раздуло одно из высказываний генерала Макашова, которых у него в день набегало до десятка, чем вбило клин между московским градоначальником (друг Кобзон, бывший пылкий интернационалист, обиделся) и нашим героем.

    Зюганов и здесь попытался извернуться - и Макашова не осудить, и Лужкова не потерять. Лужков, кстати, на прямой вопрос Евгения Киселева, какие могут быть консультации с лидером такой партии, ответил: "Геннадий Андреевич - заложник..."

    Заложник мог бы и отречься от Макашова. Но это означало бы в глазах упертого электората сдачу своих. А ленинской убедительности при подобных мелких подлостях Зюганову не хватает. В результате он и Макашова косвенно осудил, и Лужкова потерял.

    Надо было раскусить игру и принести Лужкову извинения за партайгеноссе... Ясно ведь, что любовь Юрия Михайловича к евреям имеет характер не страсти, а расчета! Очень его волнуют эти евреи, я вас умоляю...

    Между тем блок Зюганова и Лужкова действительно имел шансы сокрушить любое сопротивление, ибо никто не устоял бы против союза начальников (которых представляет Лужков) и употребляемого ими народа (который репрезентирует Зюганов).

    5. Абсолютно не проработанная позиция по войне в Чечне.

    С одной стороны, все, что делает Ельцин,- автоматически плохо. С другой, поддерживать Дудаева было бы совсем не по-имперски. В результате решили поругивать обе воюющие стороны, что, конечно, не способствовало эффективности пропаганды. Отсутствие идеологии сделалось очевидным. В Чечне Зюганов ни разу не побывал.

    6. Зюганова не боится Запад. А должен бы.

    Лидер оппозиции на Западе вел себя более чем цивилизованно - кротко. Он обещал льготы и клялся не наращивать конфронтацию. Короче, всю антизападную риторику Геннадий Андреевич оставлял на границе.

    7. Нечего и говорить, что отношения с "новыми русскими" Зюганов тоже выстроить не сумел. Как бы ни пытались отдельные барды КПРФ задружиться с богатыми и пассионарными людьми типа Таранцева, совмещать имидж борца за народ с имиджем друга нуворишей было уж никак невозможно - Зюганов растерял бы на этом всех своих стариков. Многие из них и так негодовали, видя, как он целует руку патриарху.

    8. Зюганов не нашел правильной линии поведения с Примаковым.

    Каждый день пребывания Примакова у власти шел Зюганову в актив. Надо было задружиться с этим человеком, заставить его поверить, что он и Зюганов - классово свои, чуть ли не близнецы-братья...

    Конечно, Примаков - партиец-аристократ - с презрением относился к плебею нового поколения, чистому конформисту. Но можно было активизировать контакты, встретить примаковскую отставку бурными протестами, да и за время его премьерства можно было через Маслюкова и Кулика упорнее обрабатывать премьера на предмет стратегического союза...

    9. Зюганов ни разу не баллотировался ни на какой государственный пост, кроме главного.

    Ему нечего предъявить в качестве своих хозяйственных, управленческих успехов. Руцкой выиграл губернаторские выборы в Курске, Лебедь - в Красноярске, Лужков правит в Москве, Примаков фактически руководил страной - опыта государственного управления из всех возможных кандидатов в президенты не имеет один Геннадий Андреевич.

    Зюганов, видимо, не баллотировался ни в какие мэры или губернаторы просто потому, что опасался полного провала.

    10. Геннадий Андреевич ни разу не воспользовался услугами грамотного имиджмейкера.

    Иначе он бы иногда острил, и книга "Держава" была бы написана хорошим русским языком, как автобиографический роман А.Лебедя "За державу обидно", и семья Геннадия Андреевича хоть раз предстала бы на публике (между прочим, две дочери, младшая - астролог, на отца работает, очень интересно!).

    Говорят, партия бессознательно копирует вождя: ленинцы были партией прагматиков, соколы Сталина - сплошь параноики, в окружении Брежнева свирепствовал маразм... Партия времен Зюганова, строго говоря, не есть партия. Это в чистом виде, без всякой маскировки, триумф инстинкта - инстинкта власти, выживания, заработка, компромисса. Из всех возможных решений принимается наиболее ползучее, безопасное, скучное. Стоит ли удивляться, что Зюганов проиграл импичмент.

    Впрочем, свою частную задачу Геннадий Андреевич выполнил: с 1993 по 1999 год был кандидатом в президенты и лидером крупной думской фракции.

    Для этого, как мы знаем, ничего выдающегося не надо. А копейка идет.